Nox

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nox » Кабинет директора » Кабинет директора ·


Кабинет директора ·

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

http://mygazeta.com/i/2010/06/The-Wizarding-World-of-Harry-Potter_11.jpg
Большой красивый кабинет Директора Хогвартса с портретами бывших директоров на стенах. Чуть вглубь кабинета  есть дверь, ведущая в личные апартаменты Директора

0

2

Коридор<----------------

Реакция Гранда на её благородный жест была настолько неожиданна, что Николь невольно вздрогнула, стоило мужчине засмеяться. Она вопросительно смотрела на него, с удивлением отмечая, что вместо унижения и обиды, которые, по идее, должна испытывать в такой момент, чувствует необъяснимое облегчение. Что-то было в лице собеседника такого, что у неё у самой на мгновение дрогнули губы, намекая на возможную улыбку.
-Твой огненный краб не дал ли случайных осложнений на психику? – весело спросил Гранд, отчего какой-то камень упал с души гриффиндорского декана, позволив ей свободно дышать. Она скромно пожала плечами в ответ на эти слова. Смех мужчины всё ещё звенел у неё в голове, заставляя её саму по-другому смотреть на собственную выходку. Теперь она и сама была уверена в том, что единственная характеристика произошедшего – это слово «бред».
Но настроение директора Хогвартса мгновенно переменилось, как и тон голоса, который в секунду трансформировался в нечто очень сухое и колючее. Никки мельком взглянула на серьёзное лицо Андре и тут же опустила голову, не выдерживая пристального взгляда, признавая его некую власть над собой. Да, он прав, я вновь сделала глупость, - отстранённо размышляла Никки, молча глядя в пространство. Она теперь не имела понятия, что нужно сказать или сделать, чтобы замять эту нелепую историю и вернуть всё к тому моменту, когда у неё ещё с головой было всё в порядке. Например, как вчера утром, когда Гранд ещё что-то говорил ей и считался с её мнением.
Впрочем, он как обычно удивил её. Ощутив прикосновение к своей щеке, Никки озадаченно посмотрела на мужчину, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке. Но пара секунд – и гнетущее ощущение испаряется, как капля воды на раскалённом асфальте. Просто тишина, тепло и спокойствие, и больше ничего и никого нет. Она даже не думала ни о чём, как будто все мысли из головы удалила какая-то магия. Она этого бы не смогла вполне осознать, но шестым чувством понимала, что если Гранд сейчас спокоен, значит так и надо.
-Пойдём. Тебе не помешает чашка горячего чая.
Девушка покорно…нет, не так. Доверчиво. Доверчиво кивнула и двинулась в нужную сторону, увлекаемая спутником. Он действовал на неё как самый настоящий энергетик. Пара минут в его обществе, и от утренней хандры ничего не остаётся, даже следов. Взгляд мягкий, глубокий, но ясный, осмысленный, вполне подходящий взрослому человеку, пальцы больше не стремятся что-то нервно уцепить и смять.
-Ты прости меня за это всё, нервы ни к чёрту, - жизнь возвращалась к Николь вместе с привычкой озвучивать большую часть своих мыслей. Она всё ещё чувствовала себя немного виноватой за свой «концерт», но улыбалась довольно живо.
Они уже заходили в директорский кабинет. Нечасто Никки приходилось здесь бывать, наверное поэтому она до сих пор разглядывала интерьер с огромным интересом. Ещё со школьных времён это место внушало одновременно некоторый страх и одухотворённый трепет. Если у Хогвартса было сердце, то, по мнению Оллфорд, оно располагалось в этой причудливой комнате.
Не дожидаясь приглашения, Николь опустилась на ближайший стул, искоса наблюдая за Грандом. Ей ужасно хотелось спросить, происходило ли накануне что-то значимое, ведь она потеряла большую часть дня, валяясь без сознания. Она даже с трудом вспоминала, в какой конкретно момент отключилась, и все эти мелочи рождали вопросы, которые ужасно хотелось задать. Но она терпеливо молчала. Она сегодня и так уже много чего бесполезного и лишнего сказала, а едва ли её трескотня вписывалась в данную ситуацию. Да и интуиция подсказывала, что вопрос «что-то случилось?» вызовет у собеседника лишь саркастическую усмешку. Хотя бы потому, что в последнее время постоянно «что-то» случалось.

0

3

Зайдя в кабинет, Гранд почувствовал себя хоть сколь-нибудь в безопасности. В родном кабинете и стены помогают. Он скинул мантию. Черная бархатная ткань легко увенчала спинку резного директорского кресла. Гранд выглядел чуть домашним, более спокойным, возможно немного уставшим. Он никогда не давал волю своим чувствам. Если он что-то делал, значит, считал это нужным, и никогда не делал лишнего. Андрей редко изменял своим привычкам, поэтому сейчас, когда Николь была в его кабинете, он понимал, что ситуация с течением времени стабилизируется. Это радовало. На призывный взгляд Персиваля, Гранд ответил произвольным жестом, что означало «свободен». Гранд на минуту скрылся за дверями своей комнатки, готовя чайный сервиз на две персоны и, собственно, сам чай. На пол тона повысив голос так, чтобы его было слышно, Гранд говорил из соседней комнаты. Что поделать – маленькая старая хитрость – нужно было слышать голос нужного человека, чтобы удостовериться в том, что с ним всё нормально. Были у Гранда и такие задания.— Никки? Как твоё самочувствие? Не потрудишься ли объяснить то, что с тобой было? На солнечный удар что-то не очень похоже. — Гранд, закатав рукава рубашки по локоть, кропотливо заваривал черный чай. Он не был мастером, но знал парочку тонкостей этого дела, так как очень любил его. И вот, уже возвращаясь в кабинет, он застал Никки сидящей за креслом у стола. Забавно, — отметил Гранд и поставил перед ней чашечку чая и чайник. Перед Грандом лежал большой раскрытый фолиант, на вид ему было не меньше века – страницы были очень желтыми, почерк красив и извилист. Гранд отхлебнул немного из своей чашечки, наслаждаясь вкусом ароматного напитка и, приложив немного усилий, повернул толстенную книженцию к Николь. Он слегка приподнялся со стула и указал ей пальцем строку: — Что ты об этом думаешь, Никки? — Гранд выжидательно на неё посмотрел, снова отпивая из чашечки, которая, к сожалению, за два глотка осушилась. Пока он ещё не был уверен во всём, но заклинание, напущенное на девчонку из Гриффиндора, его заинтересовало. Он кое–где побывал, кое-что почитал, и наиболее интересная информация была именно в этом фолианте. Гранд преследовал сразу несколько целей, спрашивая об этом у Оллфорд — узнать, насколько она компетентна в такой области, обратиться к женской интуиции и просто понаблюдать за ней. Между делом, пока Никки вчитывалась в древние тексты, Гранд, как бы между делом кинул: — А да, кстати. Покупать редких животных у проходимцев? Николь, я был о тебе более высокого мнения, — и, довольный произведённым эффектом, он растянул улыбку. Логическая цепочка была предельна проста. Да и это, благо, оказался обычный огненный краб. А не то, чего опасался Андрей.

+1

4

Андре Ле' Гранд
Путь Глариона был недолог. Летучая мышь быстро нашла получателя и скинула конверт прямо в руки Андре ле Гранду. Но мышь не улетала, дожидаясь того, как получатель прочтет письмо и напишет ответ, а иначе сколько будет ждать ответа Маль?
"Доброе утро, мсье Гранд. Осмелюсь спросить, Ваши чудо ворота не пропустят ли случайно меня к своим родственникам, ведь не можете же Вы запретить мне навестить захворавшую мать? Мне необходимо сделать это как можно скорее, потому как это очень важно. С уважением, Малион Паул."

офф|офф

ничего не понял, когда ты внезапно оказался тут, но все же снова отправлю одно и тоже сообщение

0

5

Как обычно Гранд не позволил слишком долго любоваться своей персоной и вскоре скрылся за дверью, где, как сообразила Николь, нынче находилась его знаменитая тёмная комната. Дожидаясь собеседника, гриффиндорский декан разглядывала окружающее её помещение, отмечая в нём мельчайшие следы присутствия нового директора: открытые книги, свитки, мантию, висящую на спинке кресла. Всё это находилось в идеальном порядке, но не исключало атмосферы жизни и уюта.
Нежиданно голос Андре прервал её уединение, властно напоминая, что она здесь не только и не столько ради расслабленного чаепития. Девушка чуть скривилась, как от секундной боли. Неприятно было ощущать себя провинившейся школьницей, оправдывающейся перед строгим учителем. Но она прекрасно понимала, что сама во всём виновата.
-Это была моя глупость, - со вздохом ответила Николь, стараясь говорить так, чтобы её было хорошо слышно, но в то же время не слишком громко. - Я недавно гуляла по Хогсмиду...ну и наткнулась там на одного колдуна-контрабандиста. И, представь, купила у него очень редкий вид огненного краба, - она не удержалась от смешка, вдумавшись в собственную речь. - А что, у нас он выжил и может размножаться, а у него бы точно погиб! - добавила Никки в своё оправдание. Она редставила снисходительную Грандовскую улыбку и немного скисла. - В общем, я не знала, что яд этого существа несовместим с анимагией, вот мне от маленького ожога и поплохело. Tак что можешь благополучно сдать меня в Азкабан за незаконные махинации, - полусерьёзно подытожила Никки, отчасти полагая, что в этом предложении есть соль.
К концу её "исповеди" хозяин кабинета уже вернулся в поле видимости с чайным подносом. Не услышав едких комментариев в свой адрес, Николь воспряла духом и с лёгкой улыбкой приняла чашку с чаем, которую мужчина бесшумно поставил перед ней. Считая инцидент исчерпанным, декан Гриффиндора хотела нарушить воцарившуюся тишину, но продолжала молчать, отпивая горячий чёрный чай мельчайшими глотками. Трудно объяснить, но у Гранда был какой-то загадочно-серьёзный вид, который подчёркивал, что именно он здесь распоряжается темами и вообще наличием разговоров. И, видимо, ему было о чём поговорить. Он плавно подвинул к ней какой-то ветхий фолиант, точным жестом указывая на ровные строки текста.
Что ты об этом думаешь, Никки? - спросил мужчина, чем поставил свою собеседницу в тупик. Николь быстро взглянула на его непроницаемое лицо, а потом углубилась в чтение довольно сложного и малопонятного абзаца, посвящённого древней Тёмной магии, способной быть оружием едва ли не более страшным, чем Непростительные заклятья.
Никки машинально закусила губу, наклоняясь ближе к желтоватой странице. Что она об этом думала? Да ничего хорошего. Она сильно сомневалась, что Гранд дал ей почитать эту книжецу просто так, чтобы время скоротать. Но и смысла в этом действии Оллфорд не наблюдала. Андре отлично знал, что она специалист в области волшебных животных, а вовсе не черномагических заклинаний. В её понимании он мог преследовать две цели: либо это был такой изящный способ сообщить, что все они в большой опасности, либо...ну, вторая цель могла быть любой, это же Гранд.
И вновь директор заговорил с ней в момент размышлений, не позволяя толком своять в голове определённую картину действительности. Нежиданно его последние слова резанули по ушам двушки, заставляя её быстро поднять голову, обращая к собеседнику обиженный взгляд. Она искренне поверила, что "это дело закрыто", поэтому нежданная подколка вывела её из себя. Она уже ничего толком не понимала. То он обращался к ней, как к равной, будто интересуясь её мнением, то как глупенькую девчнку жалил своими насмешками. Неопределённости Никки не любила. Вся эта загадачность начинала бесить импульсивную натуру.
-Значит ошибался, - сухо ответила Николь, с тихим стуком опуская на стол пустую чашку. Ей больше не хотелось здесь находиться. - Если тебе действительно интересно, что я об этом думаю, то я скажу, что всё это для меня слишком запутанно, Андре. Ты говорил мне ранее, что надвигаются большие неприятности. Это я вижу, и я чувствую, что малой кровью мы не обойдёмся. Если есть что-то, где я могу пригодиться - можешь распоряжаться мною, как посчитаешь нужным. Но если ты ничего не будешь объяснять, - она пристально смотрела на Гранда, позволяя видеть эмоции, бурлящие в глазах, - я ничем не смогу помочь, - Никки замолчала и отвела взгляд.
Напряжённую атмосферу разорвало появление третьего участника сей сцены. Летучая мышь, неизвестно из какой щeли вынырнувшая, описала круг под потолком и бросила конверт в руки директору Хoгвартса. Николь хмуро уставилась на зверька, ожидающего ответного послания. Всем известно, что только один человек здесь использует в качестве почтальона летучую мышь, поэтому автор письма для девушки не остался неясным. Она вопросительно глянула на Гранда, ожидая реакции с его стороны. Ей было понятно: что бы там не сказал этот скрытный маг, но только то, что думает он сам, по-настоящему имеет значение.

0

6

Гранд держался спокойно, и когда Николь вышла из себя, он лишь стал ещё спокойнее, ещё серьёзнее. Лицо стало каменным, в глазах застыл холодный блеск, губы превратились в тонкую, чуть розовую полоску. Он отодвинул чашку в сторону и сел ровнее, лишь после этого обратив внимание на влетевшее животное. Он взял конвертик и пробежал глазами по содержимому.
C уважением? Смешно. Видимо, Паул не справился с управлением и встретился лицом с первой Хогвартской колонной. М-да.
Мысленно чертыхнувшись и подняв правую бровь, Гранд взял со стола чистый пергамент и своё красивое перо. У Гранда был наклонный приземистый почерк, он писал быстро и отрывисто, при письме его рука чуть дрожала, вены на тыльной стороне ладони надувались, синими полосками обвивая костяшки длинных пальцев. Он чиркнул пару строк с видом совершенно безразличным и равнодушным, лишенным энтузиазма жестом отдал письмо крылатой твари и та, взмахнув крыльями, умчалась в открытое окно под куполом.
Если ты ждёшь, что я напишу тебе волшебное слово, то вот оно – «подумай головой», Малион.
С не меньшим уважением, Гранд.
Расписываться Андре не стал, а взгляд его снова обратился к Николь – она по-прежнему стояла рядом с его столом и выжидательно за ним наблюдала. Он медленно поднялся, сопровождая Оллфорд всё тем же пристальным взглядом. Он обошёл стол и опёрся на него, скрестив руки на груди и стоя теперь от Николь чуть меньше, чем в метре. Он слегка поджал нижнюю губу, изучив носики своих туфлей, а потом обратился глазами к Николь. — Не бери на себя слишком много, Никки.  Я понимаю твою отвагу, твою львиную составляющую, но ты должна беречь себя, ибо тебе есть о ком заботиться. — Он молча опустил глаза и медленно облизнул губы — Я… Я знаю, что ты думаешь обо мне и что всё… всё, что творится вокруг чертовски сложно и непонятно, но задай себе вопрос, Никки, — он внимательно, глубоко изучил дно её карих глаз и помедлил, — подумай. Хочешь ли ты знать то, что знаю я? Может, просто лучше жить и радоваться тому, чему радоваться ещё можно. — Он ещё раз пристально посмотрел ей в глаза и обошёл стол кругом и сел на своё место. Разговор по душам был окончен. Эта роль была Андре не знакома, и он не хотел, чтобы Николь видела его не таким, другим. Это не было нужно никому, поэтому не стоило терять время попусту. Повисла неловкая минута молчания и Гранду казалось, что он обидел её, Николь. Он резким движением взъерошил волосы на голове, от чего его вид стал мятежным, буйным. Как это всё было ужасно и тяжело – он хотел ей рассказать, но не мог, просто знал, что не сможет. Так было проще – тащить всё одному, не сметь взвалить хотя бы половину ответственности на плечи Николь. Потому что это было бы чудовищным унижением для него, Андрея. Но в то же время он порывался просить у неё помощи, поддержки, чтобы не идти по этой темноте в одиночку. Так он и разрывался между двумя мирами. Между двумя решениями. И даже если бы сейчас она обливалась слезами или колотила его в грудь кулаками за его черствость и скрытность, он бы не сказал, нет, ни в коем случае, решено. Пусть даже дойдёт до ссоры. Даже если ответ на его вопрос будет положительным — ни за что. Эту кашу заварили из-за него, и именно он должен её расхлёбывать, не впутывая кого бы то ни было. Единственному человеку в мире он бы сейчас рассказал, но его, лучшего друга Андре, сейчас не было поблизости и это терзало Гранда, руки опускались. Но надо было идти вперёд, не смотря ни на что, иначе оступиться было проще простого.

+1

7

Николь слушала речь мужчины молча, но её обида и гнев с каждым новым словом всё сильнее отражались на лице. Давно гриффиндорский декан не чувствовала себя настолько униженной. Она не могла понять мотивов Гранда, да и не хотела, пожалуй, понимать, ибо её натура, привыкшая всегда и везде быть в гуще событий, теперь по-львиному рычала от разочарования и бездействия. Хотелось превратиться и разнести этот спокойный, холодный мир к чёртовой матери, и будь, что будет. Но Никки стояла прямо, чуть опустив голову, со злостью внимая словам собеседника.
Она искренне не сознавала, что же в ней было не так. В её понимании, с первого дня знакомтва с Грандом она только и делала, что всеми силами старалась доказать этому человеку, что ей можно доверять, что она одна из тех немногих представителей этого мира, которым не плевать на чью-либо помимо своей судьбу. Ей даже казалось порой, что она понята и принята им, ведь бывали же проблески взаимопонимания и помощи. Тем обиднее было сейчас выслушать нравоучительную лекцию, общий смысл которой "не лезь, не бабское это дело".
Мысль о том, что Андре действительно мог беспокоиться о ней и её душевном состоянии вызвала у девушки лишь беззвучную саркастическую усмешку. В самом деле, по мнению бесстрашной или, по крайней мере, безрассудной Никки, в этом не было ни малейшего смысла. Ну и чем же твои тёмные думы так меня отяготят? - она чуть скривила губы, отворачиваясь от мжчины, стоило ему отойти. Дурак, если всё так плохо, значит любая помощь должна быть с благодарностью принята! Неопределённость, она же убивает! - ей был странно, что такие простые истины не находят отклика в Грандовой душе. Почему всё так...сложно? Странно? - она мотнула головой, скрыв часть лица за растрёпанными рыжими волосами.
Николь устала вымаливать доверие, она всё ещё недомогала после отравления. Всё это вместе трепало нервы, посылая болевые импульсы в голову и душу. Оба молчали уже достаточно давно, а толку в этом не было. Умом Николь понимала, что это как раз тот случай, когда пора подключать мудрость и терпение, что этому человеку, который считает, что может всё на свете, требуется моральная поддержка, пусть он сам этого не признаёт. Но она слишком устала. И больше не могла сдерживать эмоций.
-Радоваться? Ты сам-то себя слышишь?.. Скажи честно, ты считаешь меня слабой? Или я просто недостойна того, чтобы знать, к чему теперь готовиться и чего ждать? - предельно спокойным и ровным голосом спросила Никки, нарушая гнетущую тишину. - Впрочем... Какая теперь разница! Вы ведь всё за всех уже продумали, директор Ле' Гранд? - она фальшиво усмехнулась, выделив тем самым высокий пост собеседника. - А знаете что? Мне плевать, что у Вас там за проблемы! Когда случится что-нибудь ужасное, сообщите мне, я оденусь в чёрное! - она резко развернулась и вылетела из кабинета, стараясь не рычать от жгучей обиды. Хотела хлопнуть дверью, но та оказалась чересчур тяжёлой, поэтому для оглушительного прощального удара Никки не хатило сил. В растрёпанных чувствах она бросилась вниз по лестнице, и уже буквально через нескольо мгновений стояла в пустом холодном коридоре.
Истерики не было, были грусть и злость, неприятно точившие изнутри. Оказавшись на спасительном расстоянии от нервирующей её директорской сухости, Николь вздохнула чуть свободнее. Она не собиралась торчать здесь, куча дел в её голове выстраивались в хаотичном порядке, ожидая исполнения. Сперва стоило "выпустить пар", чтобы не сорвать злость на первом же встречном ученике. А вот потом... Потом нужно было по-быстрому разобрать накопившиеся планы уроков, выяснить, как поживают нынче гриффиндорцы, а после этого ещё послать весточку домой. А то и самой туда отправиться на выходные. Книга Гранда заинтересовала девушку. Она не надеялась найти такую же, но была на сто процентов уверена, что в их огромной библиотеке в поместье найдётся хоть что-то по данной теме. Она не собиралаь отступать. В дружбе с Андре или враждуя с ним, но Николь собиралась хоть немного прояснить ситуацию.
Строя такие масштабные планы, перебирая в голове события последних часов, Никки уже быстро шагала вниз, преодолевая лестничные пролёты и коридоры, и даже этого не замечала.

----------->Главный холл

0

8

Закрывшаяся за Николь дверь сменила выражение лица Гранда со смурного и каменного на уставшее и измотанное. Он шумно вздохнул, надувая щёки, и легонько стукнул ладошками по поверхности стола. Покрутил брюнетистой головой по сторонам и откинулся на спинку стула.
Всегда, всегда всё случается именно так, как мне не хочется. Не так, как нужно. Почему, почему все вокруг такие самоуверенные и упёртые, все так и рвутся доказать свою силу, превосходство, ум, талант! Превосходно! Один я заблуждаюсь в своих мыслях, думают они, один Черкасов такой дурак, да! Он не знает, что делать, как поступать, кого слушать, кому верить..! Да чёрта с два, я знаю, что делаю!
Он с усилием ударил кулаком по столу и резко поднялся с места, судорожно мерея кабинет шагами. Ногтём большого пальца правой руки он проводил по тонкой полоске губ, которая ещё слегка розовела. Глаза его померкли и стали мутными. Тёмно-синие роговицы потеряли цвет и выглядели глубоко-серыми и пустыми. Это продолжалась около пятнадцати минут – хождение кругом – затем, он резко остановился, словно застыл на месте, потом сорвался, залетел в свою комнату и громко хлопнул дверью. Адель от такого шума подняла мордочку с лап, стряхивая остатки сна, и навострила уши. Гранд с шумом пнул ножку стола, от чего тот содрогнулся, и пара пергаментов упала на пол. Огонь в камине вспыхнул и разгорелся ярче, словно в него подбросили бумаги или сухой соломы. Языки пламени играли отражением в глазах Гранда. Он был в ярости. Но потом в минуту он успокоился и плюхнулся в кресло. Вдруг почему-то ему надоело беситься и наносить урон собственным апартаментам. Он попросил ошарашенного домовика приготовить чаю, потрепал немецкую овчарку, которая снова с удовольствием разлеглась на своём месте, и взял в руки старую любимую книгу. Чтение успокаивало, а успокоиться и трезво поразмыслить Гранду бы не помешало.

------------>Школьный двор

Отредактировано Андре Ле' Гранд (2 августа, 2011г. 16:38:49)

+1

9

-----> Комната Андре Ле' Гранда.

Гранд спал необычайно долго. Не просыпаясь ни разу, он проспал почти сутки. Ему ничего не снилось. Когда он проснулся, было уже очень позднее утро, голову ломило от непривычного пересыпания. Гранд свесил ноги с постели, едва прикрытый простынью, и с усилием тёр глаза. После долгого сна он чувствовал себя пробудившимся после спячки медведем. Он встал с кровати и открыл окно. За окном было очень солнечно и воздух был железным и холодным. Он выглянул на улицу, а затем, оставив окно нараспашку, отправился умываться, по привычке растирая шею и спину.
Душ немного освежил Гранда. Он помотал мокрыми волосами в разные стороны, чтобы с них слетала вся лишняя вода, и активно вытирал их белоснежным полотенцем. За окном были слышны трели, доносившиеся из Запретного леса, комната наполнялась свежестью, шторы тяжело и почти незаметно колыхались, подчиненные дуновению ветра.
Гардероб, к счастью, не поприветствовал Андрея ничем новым - всё те же костюмы, рубашки и мантии. Сегодня Гранд особо не планировал наряжаться, ибо идти всё равно никуда не хотел. Он выбрал легкую белую хлопковую рубашку, черные классические брюки чуть серого оттенка, зашнуровал туфли и вышел из комнаты в кабинет.
Тут всё было по-прежнему. Он сел за свой большой рабочий стол и позавтракал приготовленной для него едой. Когда с пищей было покончено, он снял заклятие тишины со своего кабинета и принялся за рутинную работу. На столе уже горой роились письма - какие-то были датированы вчерашним числом, а некоторые были принесены уже сегодня. Среди них он нашёл письмо, в котором прошлый директор писал о просьбе принять некоего Дэвида Эймса в Хогвартс, а во втором, собственно, уже сам Эймс писал о своём прибытии.
Гранд пробежал глазами по строчкам. Хогвартс - место для всех, кому просто некуда идти. Спокойно отметил он и отложил письма. Ему предстояло за сегодня ещё очень много прочесть, очень много прочитать и очень многое подписать.

Отредактировано Андре Ле' Гранд (16 августа, 2011г. 11:21:13)

+1

10

-----> Комната Малиона Паула

Раны затягивались очень медленно и неохотно. Сантино действовал отвратительно и почти не помогал, Гранд начинал выходить из себя, требовалось срочно вести Паула в Больничное крыло, что было достаточно большим риском. Из тяжелых мыслей Гранда вырвало нечто третье, появившееся между ним и Николь. Гранд даже не сразу понял, что или кто это был. Но, окинув беглым взглядом, Гранд поняла, что это женщина, незнамо как сюда попавшая. Но зелье в бутыльке, которое она капала на раны Малиона, действовало незамедлительно и стопроцентно (не то, что Сантино). - Бадьян. Всегда ношу его с собой. - прокомментировала незнакомка. Раны затянулись на глазах, оставив лишь небольшие напоминания о себе. Внезапно Паул начал кашлять. Он ожил и даже пытался как-то подняться, но сил было ещё совсем мало. -Отдышись сперва, Паул, ещё не время скакать, - твёрдо произнёс Гранд, с силой за плечо укладывая его обратно. Лицо Пала, на котором расплывалась улыбка, добила Гранда вконец. Он поднялся с колен и отошёл от лежавшего. -Нужно бы его в Лазарет, Николь. Как ты думаешь? - обратился он к Оллфорд всё с тем же лицом, не выражавшим абсолютно ничего, а затем, словно вспомнив о четвёртой участнице действий, повернул лицо к незнакомке, оглядывая её с ног до головы. -Вы кто? - сухо спросил Гранд, обращаясь к женщине. - Ох простите! Я забыла представиться! Меня зовут Виттория Йордан. Вы отправили мне сову с предложением должности зельевара.
- проговорила девушка, а Гранд слегка щурясь попытался различить её черты, словно что-то припоминая. -Мне кажется, что я вас где-то встречал. Мы не знакомы? Впрочем, прошу пройти вас в мой кабинет, - безразличным тоном ввернул Гранд, делая несколько шагов в сторону выхода. Затем он обернулся и сказал Никки: -Николь, я нагоню вас в Лазарете., - посмотрел он на неё в последний раз и что-то внутри противно завыло, требуя Гранда снять с себя маску каменной стены. Но голос остался без ответа. -Прошу вас, - указал вперёд себя Гранд, пропуская женщину в прекрасном платье и выходя из комнаты следом за ней.

Оба шли молча. Изредка Гранд говорил "направо" или "налево", указывая путь до своего кабинета. Когда они достигли цели и поднялись в кабинет, Гранд скинул перепачканную сажей и пеплом мантию на спинку стула и сам уселся на стул, указывая Виттории на место напротив в кресле. -Будьте добры ваше заявление и пригласительное письмо, - сухо говорил Гранд, не смотря в лицо девушке, а роясь в каких-то своих бумагах. -Чистая формальность. Несколько минут и вы сможете отправится в свои апартаменты. - он помолчал несколько минут. -Думаю, профессор Паул сможет выразить вам благодарность за своё спасение, как только придёт в себя. - говорил он , перелистывая какие-то листы и письма и всё так же не поднимая глаз.

---->Лазарет

Отредактировано Андре Ле' Гранд (20 августа, 2011г. 22:27:31)

+2

11

--------Комната Малиона Паула

Честно говоря, Витторию не порадовал внешний вид Малиона.
"Вместо того, чтобы заниматься порученным делом он делает непонятно что...тюфяк"
Ведьма еще не успела познакомится со своим подручным, но уже испытывала негативные чувства. Обычно она полагалась только на себя, но в данной ситуации деваться было некуда. В этом замке она одна против всех, поэтому придется изворачиваться, лгать и делать все то, к чему она так привыкла.
Раздражение на мужчину, которого она только что исцелила постепенно проходило, ведь рядом шел Андре - человек который унизил, растоптал ее и в довершении всего убил любимого отца. Такое не забывают и не прощают. За такое мстят по крупному, чем сейчас и занималась Вита. Она сотрет этого мужчину в порошок и похоронит под обломками Хогвартса. Ничто не способно ей помешать, в любом случае Йордан добьется поставленной цели и выполнит обещание данное себе несколько лет назад.
-Мне кажется, что я вас где-то встречал. Мы не знакомы? Разглядывая Виту спросил мужчина.
"Короткая память?"
Мысленно съязвила Йордан широко распахивая медового цвета глаза.
- Возможно. Я много путешествую, могли где - то пересечься. Равнодушно произнесла Виттория стараясь подавить в себе желание вытащить волшебную палочку и размазать гаденыша по стене.
"Успокойся, пройдет совсем немного времени и ты насладишься его болью сполна..."
В идеале Вита планировала, что у Гранда появится семья. Жена, дети...все как у нормальных людей. Тогда бы она была полностью удовлетворена местью.

Кабинет у новоиспеченного директора был шикарным. Вита отметила, что она в нем смотрелась гораздо бы лучше, будь у нее хоть малейшее желание преподавать, то Хогвартс без проблем достался бы ей.
Присев на кресло напротив Йордан попыталась вежливо улыбнуться, но вряд ли вышло что - то кроме гримасы отвращения.
- Будьте добры ваше заявление и пригласительное письмо. С этим проблем не было, предусмотрительная Вита выудила все что было у несчастной профессорши зельеварения. Не только личные вещи в лице пузырьков и реторт, но воспоминания и прочую муть, которая вряд ли пригодится.
- Благодарность мне не нужна, самое главное, что ему удалось помочь. Протягивая листы пергамента улыбнулась Вита.
"Не беспокойся Андре, он отблагодарит меня так, как как ты и представить себе не можешь. Поможет уничтожить тебя."

+2

12

-------> Общий зал

Гранд до последней секунды не верил в то, что Николь вот так вот выйдет в центр зала и начнёт танцевать. Он, подперев плечом косяк двери, скрестил на груди руки и завёл ногу за ногу, поставив её на кончик туфли. Всем своим видом Гранд выказывал фразу «Ну, давай, удиви меня». Взгляд вызывал, брал на слабо, был самодовольным, насмешливым, в конце концов. Но в то же время в его глазах был интерес, сильный, сладкий, яркий, ослепляющий интерес, он следил, улавливал каждое движение, каждый взгляд, каждый вздох. Шрам на щеке, который был похож на ямочку, придавал лицу Андре игривости, обаяния, мужского соблазнительного обаяния, от которого было почти невозможно откреститься.
Гранд не сменил позы и выражения лица на протяжении всего танца. Лишь глаза, только и только они осматривали танцующую женщину с пытливым интересом. Гранд одновременно восхищался непосредственностью и отвагой мадам Оллфорд. Что-то было в ней такое, чего не было в самом Гранде, и его это приятно волновало каждый раз, когда Николь втягивала его самого в какую-нибудь авантюру или просто не свойственную ему ситуацию. Как будто она тащило его, со словами «Эй, ну, хватит! Давай, перестань быть хмурым идиотом!» - и при этом беспрестанно смеялась. Гранда это подначивало, будоражило.  Но он не мог. Всё, что было ему под силу, это вот так стоять в проходе и наблюдать за тем, как она проживает свою жизнь ярко и огненно.  Всё, что он мог – это только греться у её огня, но не гореть вместе с ней. Но ни так ли и должно быть? Роль наблюдателя для Гранда всегда была самой близкой. Андре почти физически ощущал, как от Николь исходили искры и жар, от каждого её движения, от каждого взгляда, от каждой пряди упавших волос. Впрочем, достаточно сентиментальных описаний.
От неподвижности Гранда оторвал совиный крик совсем неподалеку. Он выпрямился и посмотрел на птицу, которая парила рядом. Грузовой филин опустил в руки Гранда… вешалку для одежды в форме оленьих рогов? Андре с недоумением приподнял бровь, оглядывая принесённое филином. Сперва, его посетила мысль о невменяемости филина, потом о невменяемости отправителя, а затем о невменяемости самого себя. Он  развернул записку и прочёл написанное. Мм. Кто-то блещет остроумием. – надменная, но спокойная улыбка не сходила с его губ. Я бы грешным делом подумал на Паула, но тут совсем критический случай, – ухмыльнулся он ещё больше, слегка смеясь и качая головой. Эти смешные шутки были, конечно, занимательными, но Гранд и без них знал, на что потратить своё драгоценное время. Достав из кармана волшебную палочку, он направил её на рога, Renovo Supellex* – на выдохе сказал он, и рога начали медленно трансформироваться в… мантию? Гранд был удивлён весьма и весьма. На такой результат он точно не рассчитывал, не говоря уже о том, что он не рассчитывал вообще на действие этого заклинания. Но вся соль данного происшествия была в том, что мантия была больше похожа на перфорированную  ткань для похода на пляж. Даром, что черного цвета. Гранд, сузив глаза, разглядел дыры; это были не просто дыры, это были опалины. Гранд хмыкнул. Ошибся… , снова улыбаясь всё с той же улыбкой и выдыхая всей грудью, он повешал пострадавшую верхнюю одежду любого волшебника на руку и вернулся взглядом к Николь. Она довершала танец, выполняя последние движения и замирая вместе с музыкой. Гранд растянул улыбку, что стало отчётливо видно ямочку-шрам на левой щеке, и вторил аплодисментам студентов. -Признаться, Николь, я поражен, – ответил он, с уважением смотря на слегка запыхавшуюся девушку. -В честь этого, я готов даже лично испечь что-нибудь к чаю, – рассмеялся он глядя в лицо Николь. -Раз я тебе обещал, пойдём, – заключил он, выпрямляя спину и вышагивая в сторону своего кабинета в сопровождении Оллфорд. Пара ехидных мыслей по поводу внешнего вида Николь и её очаровательного топа промелькнули в голове Гранда, но озвучивать он их не стал.
Достигнув кабинета, Гранд повешал дырявую мантию на собственные вешала, с мыслями о том, что эта мантия могла бы ему ещё понадобиться, затем обратился к Николь. -Выбирай, где тебе будет удобнее – здесь, или же в комнате. Я попрошу Перси принести нам обед, – обратился по-хозяйски рассудительно и ровно он к Никки и принялся убирать со стола сваленные перед спешным уходом бумаги.

________________________________________________________________________________________
* Renovo Supellex (Реново Суреллекс) При помощи этого заклинания можно полностью восстановить разрушенный или трансформированный предмет (при этом представить вещь такой, какой она была раньше).

Отредактировано Андре Ле' Гранд (26 августа, 2011г. 17:55:16)

+1

13

Большой зал<-------------

Не скрывая удовольствия, Николь с сияющей улыбкой принимала комплименты мужчины. В её чёрных глазах по-прежнему плясали черти, но дыхание успокаивалось, а настроение прекращало взлетать и падать, как на качелях. Выходка разбудила в гриффиндорском декане какого-то шаловливого дикого зверька, но постепенно этот зверёк переставал неистово метаться и требовать свободы. Николь была в необычайно хорошем расположении духа, и едва ли кто-то или что-то могли это изменить.
-…В честь этого, я готов даже лично испечь что-нибудь к чаю.
-Осторожнее со словами, Андре, а то ведь придётся тебе состряпать мне что-нибудь вкусное, - тихо засмеялась Никки, воображая грозного директора Хогвартса орудующим сковородками и кастрюлями. Продолжая посмеиваться, молодая женщина покинула Большой зал в сопровождении Гранда. У неё в ушах всё ещё звучала эта незатейливая, но очень живая и искромётная песня, которая несколько минут назад веселила обедающих студентов. Будь Николь в одиночестве – продолжила бы танцевать без малейших раздумий.
Вскоре знакомый путь привёл двух преподавателей к дверям директорского кабинета. Не заставляя себя упрашивать, Николь без промедления устроилась на ближайшем стуле, демонстрируя крайнюю степень довольства жизнью. Она по-кошачьи щурилась, удобно устраиваясь на месте, словно это была её собственная комната, где она не утруждала себя всяческими условностями. Бурлящая в крови энергия безумной львицы сегодня уже нашла выход, а значит, теперь мисс Оллфорд могла быть просто спокойной и миролюбивой, без всяких там излишних эмоциональных всплесков. Это был идеальный настрой для той обстановки, в которой она находилась, и осознание этого радовало Николь. Её вообще всё радовало сейчас, если уж говорить до конца.
-Знаешь, после танца посреди Большого зала, - усмехнулась Никки, покачивая головой в такт одной ей слышной мелодии, - осталось только пообедать в кабинете директора – и сбылась мечта любого идиота студента! – она по-доброму наблюдала за мужчиной, продолжая легко и естественно улыбаться. – Так что, если ты не против, я бы осталась здесь. К тому же ты знаешь, как нежно я люблю твою чудесную комнату, - с оттенком иронии добавила Никки, вновь рассмеявшись. Разного рода воспоминания мешались в голове, отражаясь блеском в глазах рыжеволосой преподавательницы. И вновь состояние равновесия нарушилось непонятным, непокорным весельем. Так и хотелось сказать что-нибудь вроде «не обращай внимания, я просто не в себе», но она не делала этого и предоставляла хозяину апартаментов самому решать, что и о ком думать. В этом была какая-то изюминка. Никки крайне льстило, что она, такая вот безбашенная, может так непринуждённо беседовать с Грандом. Она чувствовала себя странно, словно выпила стакан чего-то с высоким градусом.
-А что же ты ничего не загадал? – весело спросила Никки, продолжая вдохновенно нести всякую чушь. – Кубок ведь твоя идея, тебе стоило его опробовать, - она чуть виновато приподняла уголки губ, извиняясь за поток ерунды, которая упорно лезла в голову. Там теперь царил такой хаос, что нереально было думать о чём-то серьёзном. Гранд не был многословен, так что она с готовность говорила сразу за двоих. – Интересно, что ещё кому досталось? Вот бы посмотреть, что загадали Паулу!.. – с мечтательным видом протянула Оллфорд, вспомнив, что декан Слизерина ещё при ней отправил клочок пергамента в волшебный огонь. И кому досталось моё желание, - мысленно отметила девушка, подавляя глупую усмешку.
В ожидании обещанного чая, Николь привычно разглядывала окружающий её интерьер. В какой-то момент взгляд её упал на стену, увешанную портретами прежних директоров Хогвартса. Большинство из них дремали, облокотившись на рамы картин (или делали вид, что спят), но пара стариков с недоумением глядели на молодую женщину, осуждающе морща лбы. Неожиданно это смутило Николь и поубавило её безудержную радость. Она спешно расправила смятые края блузки и застегнула нижние пуговицы, впрочем, не изменяя той улыбке, от которой уже начинали болеть мышцы лица.
Она изо всех сил пыталась выглядеть серьёзнее и сдержаннее, под стать находящемуся здесь Гранду, но что-то внутри вновь и вновь мешало реализовать это благое намерение.

+1

14

Чрезмерная живость и горячность Николь магически распространялась на Гранда. Он уже не был таким угрюмым, каким был всего несколько часов назад, с Николь он чувствовал себя проще. Он знал её, знал, что она не причинит его особе никаких моральных увечий, плетя против него сплетни и заговоры, хитря и изворачиваясь. Гранд не имел свойства доверять кому-либо, но Никки, пожалуй, не тянула на мировое зло, что было несомненно ей в плюс в глазах Андре, ибо до смерти ему надоели интриги и премудрости. Натура Оллфорд поражала Гранда своей непосредственностью и простотой. Он искренне удивлялся тому, как ему вообще удалось с ней познакомиться. Иногда он её не понимал, злился её ребячеству и горячности, но никогда на неё не обижался. Это было бы глупо – обидеться на женщину, да к тому же ещё с такой львиной долей детского в характере.
-А что же ты ничего не загадал? Кубок ведь твоя идея, тебе стоило его опробовать, – прервала ход мыслей Николь, возвращая Гранда к реальности. Он оторвал взгляд от бумаг и поднял на неё глаза, не удерживаясь от улыбки в ответ на счастливое лицо женщины. -Мне весело и без чужих желаний, Николь. Со своими бы разобраться, – хмыкнул он, снова опуская глаза в ворох бумаг. Но не прошло и нескольких секунд, как Никки задала следующий вопрос. - Интересно, что ещё кому досталось? Вот бы посмотреть, что загадали Паулу!.. – Гранд снова поднял взгляд на Николь. Их глаза встретились, и Гранд легко рассмеялся, ударяя пачкой пергаментов по столу, чтобы их упорядочить. -Ну, в последнем могу удовлетворить твой интерес, – загадочно блеснул он глазами, указывая  Николь на рваную мантию на вешалах. -Не знаю, по собственному ли желанию в благодарность за помощь, или же по чужой воле он прислал мне отличные породистые оленьи рога. Только он не учёл одну вещи, что я тоже неплохо смыслю в магии, – легко дёрнул он бровью и вернулся к бумагам на столе, убирая последние листы в общую кучу. С уборкой, наконец,  было покончено, и Гранд удовлетворённо созерцал аккуратные стопочки книг и пергаментов в разных частях стола. Персиваль подал превосходный обед, состоящий из супа-пюре с грибами, ростбифа на второе и сладкого пирога на третье. В качестве десерта было подано (без ведома на то Гранда) красное коллекционное вино, которому было чуть меньше ста лет.
За обедом Никки была, кажется, ещё веселее, чем в Большом зале. От неё так и исходили волны отличного настроения. Никки о чём-то рассказывала Андре, Гранд иногда вставлял какие-нибудь интересные фразочки, от чего Никки смеялась пуще прежнего, а Гранд улыбался, глядя на неё.
Фраза, сказанная кем-то так давно о том, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок сейчас бы довольно поёжился. Пообедавши, Гранд заметно расслабился. А пара бокалов превосходного вина вовсе довели обоих до кондиции отличного настроения. -…  в таком случае, тебе ещё крупно повезло, – легко покачал головой Гранд, берясь за бокал вина, - выпьем за твой танец, Никки. Если бы я был Паулом, я бы начал к тебе приставать, – улыбнулся он, делая жест бокалом «за вас» и быстро разом его осушил. Поставив его на стол, он, слегка щурясь, смотрел, как медленно и неспешно Николь осушает свой. У него был вид человека, который обычно, думая о чём-нибудь, смотрит куда угодно, лишь бы куда-то деть взгляд. Никки допила свой бокал и вопросительно посмотрела на него. Гранд, медленно встав со своего места, подошёл к Никки и потянул ей руку. -Потанцуем? – предложил он. На слегка хмельную голову хотелось веселья. -Хоть в самбе я не силён, прости – усмехнулся он, притягивая женщину за руку с кресла. Танец больше походил на весёлую шутку. Гранд прокручивал её вокруг самой себя, держа за руку или же, держа одной рукой за талию, другой за ладонь, изображал пародию на вальс, больше походящую на «бултыхание по танцполу». Оба взрослых умных человека смеялись как дети, предаваясь такой невинно забаве.

+2

15

Если сперва Николь немного тревожила своя излишняя весёлость, то теперь она даже не пыталась противиться хорошему настроению, завладевшему всем её существом. Атмосфера тепла и радости также неожиданно поселилась в кабинете всегда угрюмого директора Хогвартса, как порой неожиданно тучи, заслонившие небо от края до края, расступаются, и солнце шлёт на землю свои согревающие лучи.
Если бы Никки спросили, о чём она говорила всё то время, что перед ней сменяли друг друга тарелки с различной вкусной едой, она бы ни за что не ответила. Она несла очаровательную чушь, сама же смеялась над своими шутками, потом вспоминала какой-нибудь забавный эпизод из своей насыщенной жизни и вновь начинала новую историю, стараясь преподнести самые незначительные факты как можно красочнее. А если же её собеседник вдруг сопровождал речь комментарием или даже просто улыбался, гордость так и распирала мисс Оллфорд, ведь с учётом темперамента Гранда, его улыбку можно оценивать на вес золота.
Многолетнее вино, которое так понравилось (что неудивительно) рыжеволосой преподавательнице, оказалось отличной подпиткой для праздничного настроения. Градус крепкого напитка мгновенно ударил в голову и разнёс по венам неспокойное тепло. А надо ли говорить, что и без допинга Никки сияла от счастья? Наверное, такой же эффект наблюдает тот, кто в горящий костёр по глупости плеснёт стакан спирта…
-Да ведь это я рога Паулу заказала, ты представь! – щёки Николь были приятного оттенка красного от влияния алкоголя. На трезвую голову рассказывать этот маленький секрет она не стала. Теперь же, пусть и не к месту, но ввернула. – Я ему сказала «сделай Гранду рога», - заливистый смех молодой женщины разнёсся по кабинету вслед за этой фразой. – Ну забавно ведь вышло, правда? Жаль ты мне эти рожки не показал, я б посмеялась, - и снова смех, хоть «рожек» и не наблюдалось. – А ещё знаешь…
И снова какая-то байка из школьной жизни на тему рогов и фирменной Никольской предприимчивости. Чем веселее становилась декан Гриффиндора, тем больше в историях появлялось вымышленных подробностей и фантазий, но кого это теперь волновало, не так ли?
-Выпьем за твой танец, Никки. Если бы я был Паулом, я бы начал к тебе приставать, - наконец перебил её Гранд, с улыбкой поднимая бокал.
-Вот досада, я так много теряю, - с иронией ответила женщина, улыбаясь в ответ. И вновь дорогой напиток подогревает настроение обоих. Никки неторопливо смаковала вино, хотя после двух бокалов вкуса уже практически не ощущала. Мерцающим, как пламя свечи, взглядом, Оллфорд, не изменяя улыбке, наблюдала за Грандом, отчего в безбашенной рыжей голове роились несколько странные для такого случая мысли. Да и вообще странные для Никки.
Стоило опустевшему бокалу соприкоснуться с поверхностью стола, мужчина решил окончательно довести свою спутницу до эйфорийного состояния безудержной радости. Едва ли в ином случае Никки могла вообразить, что будет вот так, смеясь и говоря глупости, шутливо танцевать с Андре в директорском кабинете под окосевшими взглядами портретов прежних глав школы. Она, искренне веселясь, пыталась изобразить какое-нибудь изящное движение, но притупленная вином координация неизменно подводила женщину, и она, с весёлым смехом, повисала на своём кавалере, бормоча что-то вроде «ой, какая досада». Так они и развлекались до тех пор, пока ноги у Николь не начали подкашиваться от беспрестанного вращения вокруг своей оси.
-Ой, всё, не могу больше, - призналась Никки, приложив ладонь к виску. – Что-то всё вокруг плывет, с чего бы это? Слушай, так если ты не Паул, а я не ты… В смысле, я не Паул, а ты не я… В смысле… В общем, может это мне к тебе пристать, а? – глупо ухмыляясь, она, поднявшись на цыпочки, взлохматила Грандовские волосы, превращая его причёску во что-то по типу «синдром Адама Дэниэлса». Затем она с тем же выражением на лице расправила ворот рубашки Андре, а после, позабыв цель своих телодвижений, приземлилась обратно в кресло, сияя безмятежной улыбкой во всё лицо.
Голова постепенно тяжелела, и теперь словно два разных человека сидели внутри жизнерадостной Никки: один, точнее, одна настойчиво требовала продолжения веселья и всяческих безумств, другая же, более спокойная и равнодушная, отчаянно зевая, просила подушку и горизонтальную плоскость для сна.

Отредактировано Николь Оллфорд (31 августа, 2011г. 09:29:29)

+3

16

Сегодняшний вечер был одним из тех, который остаются в памяти под грифом «есть что вспомнить». Было правда здорово вот так просто заниматсья всякой дурью и не думать о последствиях этой самой дури, тем более, что человек рядом с Грандом занимался ещё большей этой дурью, чем он сам.
Признаться, от подобных танцев Гранд устал и сам. Он тяжело дышал, расстёгивая пару верхних пуговиц, чтобы было не так жарко. Чувствовалось, как сердце продолжало свой танец под рубашкой, не замечая того, что оба взрослых человека уже остановились. Николь поизносила свою сумбурную речь про него и Паула, а Гранд лишь смотрел на неё, улыбался и тяжело дышал, пропуская легкий смех. Последующие действия Николь с его внешним видом произвели на Гранда впечатление «боже, что со мной?!» и он с долей иронического страха посмотрел наверх, пытаясь увидеть то, что сделала с его всегда аккуратными волосами Николь. -Приставать? Ахахахахах, Боже, Николь, я всегда знал, что ты ко мне неравнодушна, но если я взлохмачу тебе волосы и подниму вороты рубашки, ты вряд ли сильно возбудишься, – продолжал он смеяться, упирая руки в бока. -Что ж, коли Паула ты из меня всё-таки сделала, я научу тебя, как надо приставать. Учись, пока я жив, – всё с той же улыбкой говорил Гранд, решительным шагом подходя к Николь и, хватая её за руку, поднял с кресла, а потом взял на руки и понёс куда-то в сторону своей комнаты. -Вот и все приставания, – сказал он, укладывая груз на кровать, - и сэкономишь пять минут на болтовне. – с, опять же, ироничной серьёзностью сказал Гранд, смотря на женщину, стоя у бортов кровати. -Да кстати, с тебя пять галеонов за совет! – добавил он, что-то перебирая на столе своей комнаты, но, когда он развернулся к Николь, чтобы посмотреть в её глаза, он увидел, что она уже мирно дремала, как только её голова коснулась поверхности кровати. Он отложил то, что было у него в руках на тот момент, затем подошёл к Николь и лёг рядом на бок, подперев голову согнутой в локте рукой. Он с какой-то жадностью впивался взглядом в закрытые глаза Николь. Он был поражен тем, как блаженно могут дремать львы. Ведь, только что эта живая девушка скакала и прыгала вокруг него, а, несколько минут спустя, уже лежит и спит крепким сном.
Не известно, сколько так ещё Гранд смотрел на неё, но известно то, что он не смог сопротивляться и сам заснул тут же рядом.

+1

17

Гранд серьезно и с долей укора посмотрел в глаза Николь. Она брала его на слабо, это ведь ясно. Но отказаться было бы ничем иным, как признанием собственной трусости или нерешительности. Мужчина остановил тур вальса, их пара с Николь как раз была где-то на окраине круга, из рукава выпала в ладонь его волшебная палочка и в свете можно было увидеть лишь то, как он взмахнул ею над головой. Свечи почему-то стали равномерно, но достаточно быстро тускнеть. Народ в зале не сразу смекнул в чем дело, а когда понял, что пора остановиться, то уже оказался почти в полной темноте. Глаза Гранда быстро привыкли к темноте, однако дальше лица Никки он не видел. У женщины было буквально 2-3 секунды, чтобы воспользоваться случаем, пока все не зажгут люмос на кончиках своих палочек, и профессор не подвела. Что-то взвизгнуло во тьме и, на секунду затаив дыхание под самым потолком, разразилось вдруг снопом ослепляющих искр. Края губ Гранда дрогнули в совершенно искренней улыбке - хорошо, что её никто не видел в темноте. Да, сейчас было самое время бежать.
Не известно, кто первый из этой странной парочки среагировал, кто первый взял другого в суматохе за руку, но оба рванули к выходу, пытаясь как можно меньше задевать людей на бегу. Сущие дети, ей-богу.
Грохот залпов за спиной оказал на толпу странное влияние: кто-то радовался, кто-то пытался убежать, а кто-то пытался ловить выбегавших. И на судьбу Гранда и Николь выпал один такой знатный старик из какой-то газеты, собирающей все самые жареные сплетни, которые только может выдумать изощренный разум. Приземистый старик выскочил прямо на пути у преподавателей, заставив их резко затормозить, Гранду даже пришлось слегка придержать разогнавшуюся Николь, чтобы она не сбила бедолагу.
— В каких отношениях Вы состоите с профессором Оллфорд, мистер Гранд? — настойчиво до такой степени, точно это был отец родной Гранду, вопрошал старик, голос у него был наимерзейший — Вас связывают долгие и тесные половые отношения? — мгновенье назад, было, хотевший галантно сменить тему Гранд, вдруг вышел из себя. Он с ходу врезал свободной рукой старику по лицу, отчего тот отлетел куда-то к двери. Не сразу понявший, что сделал, Гранд потянул Николь за собой прочь из Большого зала.
Где-то на втором лестничном пролете бегство его разобрал хохот. Он остановился, перегибаясь пополам и упираясь ладонями в свои колени.
— Большей глупости я не совершал, пожалуй, с тех пор, как мне минуло пятнадцать, — его смех постепенно стих, оставаясь только в виде приятной улыбки, — простите, мадам Оллфорд, мне стыдно. Извинюсь перед ним... завтра, — он выразительно посмотрел в глаза женщине, ищя в них осуждения или... или одобрения. — Иначе побег окажется бессмысленным, — добавил он, когда внизу по лестнице заслышались шаги и разговоры. Оба взрослых повернулись на шум. Спустя мгновение Гранд сказал:
— Идемте, — Гранд метнулся в сторону от лестницы, в коридор. Было ясно, что в любом месте замка можно кого-нибудь да встретить, только если... только если об этом месте не знает никто. И кто никогда не посмеет войти туда без разрешения. А лучше то и другое вместе.

Дверь в кабинет директора распахнулась, впуская Никки и Гранда.
— Можете считать себя особенной, — из-за плеча, искоса глянул на рыжеволосую женщину Гранд, подходя к одной из стен с книгами, — об этой части кабинета не знает никто, кроме меня. Ну, теперь и Вас. Она была сделана по моему заказу во время ремонта Замка, — Андре что-то прошептал и книги раздвинулись сами собой, открывая проход в стене, — Теперь если будут искать даже с помощью всех поисковых заклинаний мира - они не найдут нас никогда, пока я этого не захочу, — и в его глазах отразился блеск зажегшейся на конце палочки огонька люмоса.

:D

А что это было за место, Никки, придумаешь ты))

+1

18

Николь до последнего была уверена, что её немногословный кавалер не способен на безумства, что его высокий пост и репутация ревнителя приличий не позволят нарушить ход праздника истинно ребяческой выходной, но… Но Гранд привёл её в восторг, стоило волшебной палочке возникнуть в его искусных пальцах. Не скрывая удовольствия на лице, Оллфорд нетерпеливо ожидала, когда же уровень света в помещении станет ниже того негласного барьера, когда тьма становится другом и покровителем таким как она: дерзким, горячим, готовым на всё ради момента. Никки и подумать не могла, что Гранд также относим к этому племени, и сознание этого факта удивительным образом отдавалось трепетом в душе.
Свет постепенно угас, и Николь, полагаясь на давнюю выучку, эффектно извлекла волшебную палочку из складок платья, скрытую крупным атласным бантом. Женщина бы сейчас не смогла с точностью сказать, в какой момент она начала носить с собой палочку независимо от повода, но сейчас этот рефлекс сослужил ей добрую службу. Обведя кончиком палочки незримую спираль в воздухе, Николь пробормотала одно хорошо знакомое ей со школьной скамьи заклинание, и воздух вокруг внезапно расцвёл десятками ярких вспышек. Это, конечно, не было тем самым настоящим волшебным фейерверком, который мог часами забавлять публику и за который любители цветных искр выкладывали круглую сумму в магазине волшебных вредилок близнецов Уизли, но созданные заклинанием звёзды трещали и горели вполне достаточно для того, кто хочет незаметно скрыться с наскучившего мероприятия.
Веселясь, как дети, двое преподавателей рванули к выходу, на бегу огибая препятствие из растерянных от внезапной темноты студентов. Какой-то мерзкий тип даже сумел поймать буйную парочку у самого выхода из зала и напасть с возмутительными вопросами. Впрочем, кто к Гранду с глупостью придёт, тот с разбитым носом уйдёт, точнее, улетит куда-то в темноту. Какая-то рациональная часть Николь робко посоветовала проверить, не зашиб ли директор вредного писаку насмерть, другая же сторона Николь, с рогами и хвостом, предложила притормозить и кинуть в недруга «обливэйт» дабы в будущем избежать ненужных последствий. Но оба эти голоса были вынуждены умолкнуть, ибо Николь сейчас какой-то журналист волновал менее всего. Женщина от души смеялась вместе со своим спутником, постепенно увлекаемая им куда-то в недра замка.
Очутившись в итоге в кабинете директора, Оллфорд не сдержала усмешки. Ирония судьбы: директор школы и декан факультета сорвали официальный приём и спрятались в святая святых Хогвартса – да с них стоило по миллиону баллов снять за такое! Отсмеявшись, Николь уже хотела спросить, на каком факультете когда-то учился её спутник, чтобы подсчитать возможные убытки, но в последний момент сдержала себя и просто загадочно улыбнулась мужчине, чуть склонив голову на бок: в этом недознакомстве была какая-то чарующая прелесть, и разговоры по душам лишь испортили бы момент. Вот перед ней Андре Гранд, на сегодня хватит и этого.
Как оказалось, директорский кабинет не был конечной целью этого безумного побега.
- О, мистер Гранд, да Вы мастер произвести впечатление, - усмехнулась Николь, с любопытством разглядывая потайной проход. – Не пожалеете потом о своей доверчивости? Вдруг я шпион и могу быть опасна? – с огоньком в глазах, но при этом самым серьёзным тоном проговорила Оллфорд, ступая в тень коридора.
Несколько шагов, и женщина замерла на пороге совершенно невероятной комнаты. Половину её занимал огромный камин, огонь в котором горел ярче и сильнее, чем любой, что Николь случалось видеть. Языки пламени бросали отблески на отполированные до блеска стены комнаты, созданные из неизвестного женщине чёрного камня. По обе стороны от камина угадывались очертания книжных стеллажей, темнели спинки кресел, поблескивали рукояти старинных орудий, но какая-то магическая тьма, словно марево, не позволяла увидеть ничего, кроме теней и силуэтов, словно комната пряталась от посторонних глаз. Что и говорить, интерьер завораживал.
- Вы мастер произвести впечатление, - повторила Николь, непроизвольно понизив голос. Она приблизилась к камину и, не услышав характерного стука каблуков, опустила глаза: на полу перед камином лежал тёмный ковёр с густым ворсом, словно специально заглушая любые звуки. – Полагаю, теперь Вы запрёте меня в своей башне на веки вечные? – пошутила Николь, оценив степень изоляции сего загадочного место от внешнего мира. – Сбежать отсюда я не смогу, а принц на белом коне наверняка не посмеет с Вами связаться, - она коротко взглянула на мужчину, размышляя, зачем она всё это делает: флиртует, играет. Это казалось так просто и естественно, словно они прожили вместе тысячу лет. Впрочем, возможно, так и было?
Так или иначе, а внезапное осознание того, как легко она бросается в омут, смутило гордую львицу. Отвернувшись от брюнета, женщина скрестила руки на груди, любуясь искусным узором на каминной решётке.
- Всё это прекрасно, но нам всё же придётся вернуться в Большой зал рано или поздно, - нехотя констатировала Оллфорд, мысленно отмечая, что в данном контексте слово «поздно» устраивает её гораздо больше.

Отредактировано Николь Оллфорд (17 сентября, 2014г. 21:58:09)

+1

19

Гранд проследовал за Николь в ту самую комнату, которая была создана по его велению. Большая и холодная, в мерцании огня она казалась солидной и теплой. Книжные полки с избранными книгами профессора, большой ковер, кресла, минибар, даже гардероб, ванная и спальное место для особых случаев - здесь все было продумано до мелочей. И это чертовски нравилось любящему изысканность Гранду. Он приходил в едва уловимый восторг и трепет от нахождения в этой комнате. Потому с интересом наблюдал за реакцией Николь - как она оценит его тайное убежище?
- Вы мастер произвести впечатление, — изрекла еле слышно Николь, направляясь к камину, Гранд же в свою очередь снял свою парадную мантию и повесил на оленьи рога, представленные тут в виде вешала (кажется, это было напоминанием об одном из эпизодов жизни директора) и расстегнул свой расписной жилет и ослабил несколько верхних пуговиц рубашки.
Мужчина усмехнулся: — Кажется, я где-то сегодня это уже слышал, — украдкой наблюдал за женщиной Гранд, подойдя к своему минибару, извлек оттуда бутылку хорошего красного вина. Неслышно откупорив её одним взмахом руки, Гранд разлил красную жидкость по бокалам. Отпил из своего, приятно удостоверяясь в качестве, и двинулся в сторону женщины.
Оставив бокалы на столике с журналами, Гранд подошел сзади к Николь и с интересом её рассматривал.
— Ну нет, запирать тут я Вас определенно не стану. Зачем Вы мне на такой долги промежуток времени?— его темно-синие глаза с легкой усмешкой где-то внутри обратились к черным теперь глазам профессора Оллфорд. Затем он провел пальцем по каминной полке:
— Ну, разве что прибраться здесь не мешало бы, — определенно градус юмора сегодня зашкаливал. Впервые за несколько месяцев или, наверное, даже лет. Андре вдруг почувствовал что-то легкое внутри. Пусть совсем ненадолго, но ему стало легче. Он отошел от Николь и вернулся к бокалам с вином. По дороге его лакированные блестящие туфли утопали в глубине ковра. Интересно, догадывалась ли Никки, что эта комната на самом деле полна ловушек и помимо места для отдыха представляет собой своеобразный бункер. Пожалуй, даже больше по основному своему назначению. Так что без позволения директора находиться здесь было бы слегка... небезопасным. Взять, к примеру, тот же ковер. Банальная, но действенная ловушка-болото. Ведь все гениальное просто, не так ли? Но что могло сподвигнуть Гранда на такую постройку? Комната ведь была небольшой - всех детей школы здесь не спрятать. Конечно, тут был портал, как и в Выручай-комнате, но опять же, он больше представлял собой убежище для одного-двух людей, чем для всего населения замка. Получалось... получалось, что он сделал его для себя. Потому что боялся. Боялся того, чего сам не понимал. Какое-то неизвестное прошлое, потерянное время преследовало его. А неизвестность пугала. И не столько себя, сколько остальных Гранд хотел оградить от той неизвестности, что была у него внутри. Ведь он и понятия не имел, что творилось с ним. В отличае от других. Ведь память вернулась, насколько он знал, ко всем. Кроме него.
Он часто бывал здесь, в этой комнате. Вечера не проходили без бутылки вина в руке и убийственного взора, упершегося в камин. Не спасали подчас даже любимые книги. Или верная Адель, которая не могла понять настроения своего хозяина, который предпочитал все переваривать в себе, все свои мысли и страхи. И больше, больше всего его стыдил этот страх. Он ненавидел это чувство в себе. Но сделать ничего не мог.
Так он стоял, задумавшись, глядя в бокал с вином, которое сейчас казалось черным ядом. Из себя его вывел голос Николь. Она ведь и не представляла, насколько он был одиноким, как сильно загнал сам себя в угол.
— Вы этого так хотите? Если честно, мне все равно, — Гранд вернулся к Никки и протянул ей бокал, — даже если они будут меня искать. Не найдут. А завтра совру что-нибудь, — негромко сказал Андре. Голос его вновь наполнился какой-то тяжестью и грустью. Он стоял какое-то время рядом с Оллфорд, глядя в упор в камин - огонь всегда завораживал - а затем он повернулся к нему спиной, облокотясь на каминную полку, и посмотрел на женщину, лицо которой, в отличае от лица Гранда, была сплошь освещено.
— Скажите, Вы помните, что было с Вами за эти три года? — спросил он серьезно. — Мне кажется, что все вокруг меня знают больше, чем знаю я. Журналисты, студенты, чужие записи. — Он смотрел в пол, но говорил уверенно и серьезно. Такие вещи всегда нужно говорить именно уверенно и серьезно, — Я хотел бы, чтобы Вы знали, Николь, что я ничего не помню из своего прошлого. Эти три года для меня тайна. И... если между нами что-то было, если что-то связывало нас, то я ничего из этого не помню. Я не помнил даже Вашего имени до того, как заново с Вами не познакомился. — Гранд был рад, что выдалась, наконец, тет-а-тет поговорить с этой женщиной. Наконец, молва так много говорила о них, что даже они сами не знали, что друг о друге думать. И хуже всего было то, что Гранд не знал, что именно думает о нем Николь. Он видел в ней что-то будто знакомое, надежное, хотя подобного рода чувствам доверять и не привык. Но для душевного успокоение, как считал Андре, подобный разговор был просто необходим.

+1

20

Завороженная танцем пламени, Николь не сразу поняла, что мужчина приблизился к ней, и была застигнута врасплох звуками его голоса. Чуть вздрогнув от неожиданности, Оллфорд подняла глаза на спутника, машинально принимая изящный бокал из его рук. Голос брюнета вновь был сух и мрачен, и Николь почувствовала укол вины за то, что своими неосторожными словами нарушила то хрупкое ощущение тепла, что окружало их ещё мгновение назад. Не зная, как исправить свою ошибку, декан Гриффиндора лишь виновато улыбнулась, поднося бокал к губам. Покидать это место ей совершенно точно не хотелось, и она изо всех сил надеялась, что она в этом не одинока.
Внезапный вопрос Гранда удивил женщину. Его серьёзный тон мгновенно передался и Николь, и она замерла, безмолвно слушая слова брюнета, глядя на него своими тёмными, как ночь, глазами. В его словах было нечто очень личное, почти интимное, отчего сжималось сердце и что-то болезненно сжималось в груди, будто там заперли птицу или зверя, что рвался на свободу.
Не смея встретить взгляд мужчины, Николь сохранила молчание и тогда, когда Гранд сказал всё, что собирался. Происходи этот разговор при других обстоятельствах, она бы, вероятно, не придала ему особенного веса, но здесь, в этой таинственной комнате, при свете зачарованного огня, казалось, что любое слово имеет больше смысла, чем где бы то ни было ещё. И Никки отчётливо осознавала, что от её ответа зависит, что с ними будет дальше, будет ли в этом старом замке, едва оправившемся от недавних жутких событий, человек, которому она сможет доверять. А она нуждалась в этом больше, чем в чём бы то ни было ещё.
- Я была бы счастлива знать больше, чем Вы, но, боюсь, мы с Вами – жертвы одного проклятья, - наконец, оторвав взгляд от алой жидкости в бокале негромко сказала Николь, слабо улыбаясь собеседнику. – Увы, три года моей жизни словно исчезли. Иногда я вижу сны, какие-то неясные образы, но они больше похожи на бред, чем на воспоминания. И это… Сложно. Я не узнаю каких-то лиц, имён и фамилий, действую интуитивно, наугад, остались лишь смутные ощущения. Я понимаю Вас, могу понять. Меня сводит с ума, что все вокруг говорят обо мне что-то, чего я даже не могу представить. Я помню себя совсем другой, и куда только исчезло то счастливое время! – Николь сделала паузу, чтобы перевести дыхание: ещё ни с кем она не обсуждала эту проблему так искренне, и это приносило облегчение. – И мне постоянно говорят что-то о Вас… Я не помню прошлого, мистер Гранд. И Вас я не помню, - она вновь виновато улыбнулась, опасаясь, что это может звучать как-то не так. – Но знаете, я очень рада познакомиться с Вами, пусть даже и не в первый раз, - почти торжественно призналась Николь со свойственной ей непосредственностью.
Снова воцарилась тишина, но в этот раз Николь не сочла бы её гнетущей. Пожалуй, этот разговор действительно был им нужен, хотя несколькими минутами ранее она сама отмела все мысли об откровенностях. Никки бы не поручилась за своего спутника, но ей стало немного легче. Она бы очень хотела, чтобы и Гранд ощутил себя лучше, если, конечно, это вообще возможно. Что и говорить, Оллфорд иначе себе представляла своё времяпрепровождение после побега с бала, но, наверное, всё было именно так, как надо.
-За наше новое знакомство? – улыбка тронула губы женщины, и она выразительно подняла бокал с вином, намереваясь скрепить дивным напитком эти непонятные отношения с непонятным человеком и вернуть хотя бы капельку той радости, что владела ими до сего разговора.

+1


Вы здесь » Nox » Кабинет директора » Кабинет директора ·